Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры

^ Амброз Бирс и южноамериканский фольклор

В Калифорнии была богатая умопомрачительная традиция, сформировавшаяся под воздействием фольклора и устной народной литературы; жанр «страшного» рассказа испытал ее воздействие. Так, Спиллер, например, находит истоки этого жанра в Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры негритянском фольклоре и замечает, что это устная фольклорная традиция «страшилки» сыграла известную роль в теме и стилистике новелл Бирса. Культура устного рассказа и искусство рассказчика занимают в американской литературе XIX века принципиальное Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры место. Понятно, что Марк Твен и целая плеяда юмористов выступали как проф рассказчики и присваивали этой стороне собственного творчества огромное значение.

К богатой американской традиции Бирс присовокупил средства и способы евро романтизма с Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры его тягой к сверхъестественному, берущей начало в так именуемой готической литературе. Южноамериканская магическая литература носила журнально-газетный нрав; будучи одним из виднейших деятелей журналистики тех пор, Бирс не мог не знать о Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры существовании подобного рода литературы.

Бирс творил в тот исторический период, когда в сознании южноамериканского народа углубился энтузиазм к традициям и культуре американских краснокожих, к южноамериканским народным песням и сказаниям, к южноамериканскому фольклору Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры в целом. И хотя в том смысле, который принят практически у всех европейских народов, население США нельзя именовать единой цивилизацией (так как население США составляют выходцы из различных государств), опровергать Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры существование фольклора у янки (как это делали классические фольклористы, сводя его к сумме заимствований из фольклорного наследства британцев, шотландцев, французов и других переселенцев на южноамериканский материк) – означает оставлять без внимания запечатленную в культуре память Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры о богатом историческом опыте, присущем южноамериканскому народу.

В годы Штатской войны на Севере страны был «открыт» негритянский спиричуэл, а в 1888 году возникает доброкачественный сборник народных сказок. В это время в Гарварде Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры Френсис Джеймс Чайлд, который уже выше 30 лет собирал английские и шотландские баллады (в главном, из английских источников), готовил к публикации собственный монументальный труд из трехсот 5 баллад. В его книжке «Английские и шотландские Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры народные баллады» (1882-1898) более одной трети было найдено в устном бытовании посреди народов США.

Фольклор представляет собой сумму познаний (верований, обычаев, афоризмов, песен, историй, преданий и т.п.), сделанных игрой доверчивого воображения на базе ежедневного Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры людского опыта, которые сохраняются без помощи письменных либо печатных средств. В базе фольклора заложены пробы воображения передать действия, выразить чувства и разъяснить явления методом непосредственно запоминаемой схемы. Этот материал обычно передается одним Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры человеком другому средством слова либо деяния (ритуалы).Повторение и безотчетное варьирование стирают исходные следы особенности и фольклор становится общим достоянием народа.

Меру роли народа США в разработке значимого фольклорного слоя Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры можно найти, рассматривая различные типы фольклора и примеры того, что было сохранено.

В предстоящем в интересах нашего исследования пойдет речь только об одном из 4 главных типов, различаемых фольклористами – о распространяющемся устно «литературном» типе Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры рассказа, включающем народную поэзию и настолько разные житейские формы, как легенда, миф и притча. Остальные, как то : «лингвистический» - афоризмы, пословицы и загадки ; «научный» - комплоты, пророчества, народные приметы и 4-ый, включающий искусства Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры и ремесла, ритуалы, танцы, драму, празднества, игры и музыку – больше принадлежат антропологии, социологии и общей истории культуры, чем литературной истории.

Из житейских повествований, относящихся к традиционным фольклорным категориям, более обширно существует легенда. Литературная Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры обработка легенды в творчестве Ирвинга, Готорна и Купера заинтересовала к самому факту ее существования на Востоке США. С того времени ее обнаруживают всюду. Рассказы о сокровищах капитана Кидда, Темной Бороды, Тийча и Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры других пиратов были обнаружены в районе Валютной Бухты, штат Мэн, и отмелей Северной Каролины. Самые соответствующие и обширно всераспространенные легенды Америки посвящены поискам сокровищ и богатства. В качестве броского примера литературной Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры адаптации схожих историй довольно привести известную новеллу «Золотой жук» Э. По. Юго-Запад страны изобиловал в XIX веке такими рассказами о заброшенных копях и потаенных, время от времени позабытых кладах.

Вашингтон Ирвинг (1783-1859), выпустивший главные Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры сборники собственных рассказов в 20-х годах, владея живым и острым мозгом, сформировавшимся под воздействием эталонов XVIII века, получал подлинное удовольствие от «блужданий в сумерках прошлого»10. Истинное представлялось ему наименее Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры увлекательным, чем прошедшее, и, естественно, наименее ярким. Уже в этом можно увидеть его сходство с Амброзом Бирсом, который всю свою творческую жизнь не расставался с темой Штатской войны – самым броским впечатлением его молодости Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры. Бирс и Ирвинг равно не могли примириться с духом торгашества и спекуляции.

В очах Ирвинга темная бутылка, принесшая настолько необыкновенные приключения Рипу Ван Винклю, казалась эмблемой свободы фантазии, воображения. Ему нравилось все эфемерное и Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры яркое. Потому Ирвинг старался обособиться от современной ему Америки и занимал эту позицию в течение всей собственной жизни, не упуская варианта пересказать в прозрачно-ясной прозе те романтические истории Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры, которые встречались на его пути, и зарабатывал тем славу и средства. Это был, непременно, приятный и размеренный стиль жизни, но умопомрачительно нетипичный для Америки, которая по воле судьбы оказалась его родиной и Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры потом объявила его своим первым государственным писателем.

Создавая собственный 1-ый и самый прославленный рассказ «Рип Ван Винкль», Ирвинг, по его собственному признанию, хлопотал о том, чтоб придать государственной литературе романтичный спектр, который в ней еще Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры не утвердился. Сочетание умопомрачительного с реалистическим, мягенькие переходы ежедневного в магическое и назад – соответствующая черта романтичной манеры Ирвинга – новеллиста. Мотив магического сна, использованный в рассказе, имеет давнишнюю историю. В европейской литературе Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры он практически всегда имеет трагическую расцветку: пробуждаясь, человек попадает к своим дальним потомкам и погибает непонятый и одинокий. У Ирвинга в его рассказе нет и тени драматизма, который так характерен Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры для новелл Амброза Бирса, где реальное и ирреальное настолько же близки.

В большинстве «страшных» рассказов Бирса мучительное наваждение погибели – почаще неожиданной – прорывается через перипетии обычного житейского повествования к особенному, насмешливому чувству действительности через Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры сновидения, клочки мемуаров, галлюцинации (к примеру, в «Пересмешнике»). Многие рассказы Бирса содержат иронию и, вкупе с тем, чувства безысходности. В более поздних рассказах конфликтная ситуация находит свое проявление в психических опытах над героями и Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры читателем, страшенных розыгрышах и в псевдонаучной фантастике. Энтузиазм рассказчика к сверхъестественному не исключал натуралистичной подачи образов, бирсовский рационализм присваивал некоторую «достоверность» даже рассказам о привидениях. В особенности показателен тут рассказ «Смерть Хелпина Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры Фрейзера» с его интерполяцией назойливого сна-галлюцинации рассказчика, ужасом в духе Кафки о заблудившемся в лесу поэте.

Повествование в рассказе Ирвинга ведется в нарочито «приземленных» и мягко ироничных тонах. Рип – «простой, добродушный Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры», «покорный, забитый супруг» (какой контраст с бирсовской, часто настолько язвительной чертой персонажей!), возникает перед читателем, бредущим по деревенской улице, окруженный ватагой влюбленных в него мальчиков. Ленивый, беззаботный, занятый с товарищами Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры в кабачке пересудами политических событий полугодовой давности, он знает только одну страсть – бродить в горах с ружьем за плечами. Погрузив собственного героя в магический сон на 20 лет, создатель достигает огромного эффекта. Рип лицезреет, проснувшись Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры, что поменялась природа (малый ручей перевоплотился в бурный поток; разросся и стал непролазным лес), поменялся вид деревни, поменялись люди («вместо былой невозмутимости и сонного спокойствия во всем проступала деловитость настойчивость и суетливость Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры»). Не поменялся только сам Рип, оставшись все таким же ленивцем, любителем поболтать и посудачить. Чтоб выделить юмористическую неизменность его бесполезной натуры, создатель дает в лице отпрыска Рипа точную копию отца Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры – ленивца и лохмотника. Может отшуметь война за независимость, быть свергнуто иго британской деспотии, укрепиться новый политический строй, бывшая колония может перевоплотиться в республику – только беспутный ленивец остается все этим же. Молодой Рип, как и Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры его старенькый отец, «занимается всем, чем угодно, только не своим делом».

И все таки читатель ощущает, что не Рип Ван Винкль – объект авторской драматичности. Он противопоставлен напору «деловитых», «суетливых» и скупых граждан Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры. Недаром создатель утверждал в кругу друзей, что алчность заразна, как холера, и глумился над всеобщим южноамериканским безумием – желанием в один момент разбогатеть. «Иметь средства для меня означает ощущать себя Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры преступником», - гласит он.

Особенность ранешнего Ирвинга–романтика в его отрицании окружающего сказывалась в том, что он создавал в собственных произведениях особенный мир, непохожий на реальность, ему современную. Он обладал узким даром поэтизировать повседневность Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры, набрасывать на нее ласковый флер таинственности и сказочности.

В рассказах Ирвинга покойники и духи стерегут бессчетные клады, не хотя дать отдавать их в руки живых; старенькый морской пират и после погибели не расстается Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры с награбленным и верхом на собственном сундуке несется в бурном потоке через Ворота Беса, что «в 6 милях от Манхэттена».

Создавая «страшные» рассказы, где внедрение обычного арсенала романтичной фантастики, включающего призраков, привидений, таинственные звуки Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры, старенькые кладбища и т.д. переплетается с данью писателя современным ему магическим теориям, Бирс подчиняет все одному из главных принципов романтичного изображения – пробудить чувство, «близкое к сверхъестественному» (по известной Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры формулировке С. Кольриджа). Писатель делает экскурс в область загадочного, где над героями владычествуют силы, находящиеся за пределами людской действительности, заставляющие нас практически видимо чувствовать мир потустороннего («Тайна равнины Макарджера», «Долина смерти»). В качестве Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры типической приведем новеллу «Тайна равнины Макарджера».

Охотник, промышляющий в некоторой безлюдной равнине, застигнутый мглой, обязан переночевать в заброшенной хижине среди леса. Это мотив роковой случайности. В европейской магической литературе роль временного пристанища Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры игрались замки, дома, в каких с пришествием мглы происходят загадочные действия. При помощи кропотливой детализации (1-го из любимых приемов Эдгара По) создатель уверял читателя в способности умопомрачительного и действительности неописуемого. Логическое восприятие Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры мира вокруг нас борется с воображением в герое, который прямо признается, что ощущает «бессознательную тягу ко всему бессознательному» и чувствует себя заодно с загадочными силами природы. Потом герой погружается в сон, оказавшийся Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры вещим. Сон – это некоторое промежуточное состояние меж жизнью и гибелью, которое позволяет Бирсу расширить границы постижимого и сделать героя повествования очевидцем событий, происшедших на этом месте за длительное время до его возникновения. Не поддающееся Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры объяснению вторгается в людскую жизнь наяву и таким макаром рациональное и иррациональное начало заносят равный вклад в развитие сюжетного повествования. При этом, конец часто продиктован подчинением реального мистическому. В конце рассматриваемого нами Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры произведения подтверждается подлинность событий, пригрезившихся герою. Точную характеристику стилю Бирса отдал М. Левидов11: «Бешеный поток страсти и ненависти, который клокочет подо льдом стилистического равнодушия и какой быстрый напор в этом копотливом Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры по наружности повествовании!»

Ночь, тьма, луна, наизловещие тени, оживающие покойники – это обычное, то, что оттачивалось и совершенствовалось долгие и длительные годы и даже столетия. Но по соседству с обычными атрибутами романтизма мы Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры найдем совсем внезапные предметы – уже из нашего, XX века. Радио-приборы, боты, лаборатории, микроскопы, отдаляющие либо, напротив, страшенно увеличивающие предмет, способные перевоплотить крошечное насекомое в ужасающее чудовище – во всем этом есть что Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры-то от темной магии. Эти предметы приоткрывают Бирсу - а заодно и его читателям – кусок другого, потустороннего мира. Более почитаемы Бирсом всяческие чучела, ружья, даже окна, тотчас внушающие его героям просто магический кошмар. Мистика Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры этих вещей у Бирса на физическом уровне осязаема, они приоткрывают читателю красоту инфернального, пусть косвенно, мимоходом, но намекают на существование потустороннего мира.

Необходимо представлять одержимость тогдашнего южноамериканского читателя, приходившего в экстаз от Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры «готических», «черных» европейских романов, местом деяния которых были средневековые замки, руины, кладбища, где являлись выходцы из могил, чтоб осознать и оценить иронию Ирвинга в «Женихе – призраке», в «Необыкновенных рассказах нервного джентльмена Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры» и других новеллах. Европейская «механика ужасного» у Ирвинга сохранена: привидения ютятся в стршных старенькых домах, устрашающе завывает буря, загадочно звучат шаги, сдвигаются стенки, оживают портреты, духи возникают ровно в полночь и глухо Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры стонут. Но все это имеет ироничный либо же пародийный подтекст. Так, призрак «дамы в белом» заламывает руки, подобно актрисе в дешевенькой мелодраме, закоченевшее приведение отогревается у камина, оживший портрет оказывается ночным Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры похитителем, заколдованная мебель не просто передвигается, а пускается в бешенный пляс, а загадочный «полный джентльмен», к которому создатель старательно приковывает внимание читателя, являет, садясь в карету, не собственный таинственный лик, а только округленный Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры зад.

Создатель не верует в потустороннее и «страшное», но это – мир вымысла, и он тянет его, как чудесные сказки «Альгамбры» с влюбленными рыцарями, красивыми принцессами и коврами-самолетами, тянет и Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры доставляет удовлетворенность. Ее-то и дарует Ирвинг читателю и, усладив его авантюрами, занятными ситуациями, юмором, тонкими наблюдениями, ироничными иносказаниями и политическими намеками, открывает «таинственное» как нечто естественное. Эта игра мысли, чувства, языка и делает Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры очаровательными новеллы Вашингтона Ирвинга.

Бирс, в отличие от Ирвинга, не стремился «погружаться» в собственный умопомрачительный мир, чтоб отгородиться от окружающей реальности. В его творчестве, на которое оказала свое бесспорное воздействие Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры его деятельность, как журналиста-колумниста, проявилась быстрее прямо обратная тенденция – он был далек от поэтизации современности. Тема его рассказов была сходна с темой рассказов Вашингтона Ирвинга, но если у последнего тема «страшного» иронично Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры переосмысляется, то у Бирса она реализуется более ярко и рельефно в его жесткой сатире.

Определенную категорию житейских фольклорных повествований Америки представляют также истории о колдуньях, призраках, дьяволах и привидениях. По численности, популярности и Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры обилию они составляют одну из самых значимых групп народных сказок, отражая старенькые и глубоко устоявшиеся предрассудки южноамериканского народа. «Ведьма и прялка» из Луизианы, «Старая Кожа-да-кости» из Северной Каролины и «Из Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры собственной шкуры » у негров рокота (gullah – от искаженного Angola)12, Южная Каролина, отражают поверье, в согласовании с которым колдунья меняет вид, чтоб сотворить зло. В «Колокольной колдунье Теннесси и Миссисипи» рассказывается о Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры вурдалаке. Это история о преследованиях, которым дух убитого сначала XIX века охранника подвергает семью обитателей Северной Каролины, из-за чего они поспешно отправляются на Юг. Относящийся к XVIII столетию и всераспространенный в Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры Нью-Джерси «Дьявол Лидса» повествует об устрашающих деяниях отпрыска колдуньи. В «Смертном вальсе» рассказывается о явлении духа погибшего жениха на женитьбу жены. Торг с сатаной – основной мотив в «Джеке – фонарщике», мэрилендской истории об Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры умном Джеке, перехитрившем беса.

Разглядим один из обычных рассказов Бирса о привидениях – «Кувшин сиропа». «Это повествование начинается со погибели героя» - вот 1-ая фраза рассказа, из которого мы узнаем историю лавочника Сайласа Димера, по Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры прозвищу Ibidem (лат. «там же»)– домоседа и старожила малеханького глухого города, которого мещанины вот уже 20 5 лет попорядку лицезреют каждый денек на обычном месте – в его лавке : « он никогда не болел Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры и даже местный трибунал был «изумлен», когда некоторый юрист предложил отправить ему вызов для дачи показаний по принципиальному делу»13, 1-ый же вышедший после его погибели номер местной газетки «добродушно отметил, что Димер разрешил Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры для себя в конце концов «небольшой отпуск». И вот после похорон, которым был очевидцем весь Гилбрук, один из «самых почетных граждан» банкир Элвен Крид, придя домой, нашел исчезновение кувшина с сиропом Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры, который он только-только купил у Димера и принес. Повозмущавшись, он в один момент вспоминает, что лавочник погиб – но если нет его, то не может быть и проданного им кувшина, но Димера он Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры только-только лицезрел! Так возникает на свет «дух Сайласа Димера» и для его утверждения, как и для материализации «проклятой твари» из одноименного рассказа, Бирс, по примеру Э. По, не жалеет реалистических деталей Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры для сотворения видимости полного правдоподобия. Крид не может не доверять своим очам, а потому что банкир – почетный человек, прямо за ним весь город начинает веровать в призрак лавочника. Последующим вечерком целая Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры масса городских жителей осаждает прошлый дом Димера; все напористо вызывают духа, требуя, чтоб он показался и им. Но вся их решимость испаряется, когда в окнах в один момент вспыхивает свет и снутри лавки возникает Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры привидение, умиротворенно перелистывающее приходно-расходную книжку. Казалось бы, любопытство толпы и рвение защекотать нервишки удовлетворены и все прояснилось, но люд наваливается на дверь, просачивается вовнутрь строения, где в один момент теряет Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры способность ориентироваться. И после того, как последний любознательный вмешивается в «невообразимую толчею, где люди глупо двигались ощупью, наносили удары куда попало и осыпали друг дружку бранью», в лавке в один момент угасает Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры свет. Наутро магазин оказывается полностью пуст и в книжке на прилавке все записи оборваны последним деньком, когда лавочник еще был живой. Обитатели Гилбрука же, совсем убедивщиеся в действительности духа, решают, что Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры «принимая во внимание безопасный и добропорядочный нрав сделки, совершенной Димером при изменившихся обстоятельствах. Можно было бы разрешить мертвецу опять занять свое место за прилавком». «К сему суждению, - коварно добавляет Бирс, - местный летописец почел за Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры благо присоединиться».

К этому суждению будто бы бы присоединяется и сам писатель, но уже ссылкой на летописца и манерой рассказа он уверяет читателя как раз в оборотном – в ленивой тупости гилбрукских обывателей Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры, которые просто поверили в то, во что желали поверить. Когда соседи растащат заброшенный дом на дрова, то просто уверить всю улицу, что дома-то, фактически, и не было. Когда в Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры каждом коренится собственный ужас и свои суеверия, просто поверить и в ужасы других.

Сам Бирс всегда разоблачает эти ужасы – время от времени для этого довольно только намека. Но давая близкое к реальности разъяснение Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры призраку в рассказе «Соответствующая обстановка», он расставляет ловушку для читателя, которому вздумалось бы поверить в разъяснение парадокса «проклятой твари», предложенное в (!) дневнике ее жертвы. Это данный на втором плане ряд намеков (исчезнувшая собака Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры, которую Морган поначалу считает обезумевшой; осиплые, одичавшие звуки, напоминающие рычание, когда Морган борется с невидимой тварью), по которым скептически настроенный читатель может выстроить свою «собачью версию» погибели головного героя Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры. Бирс охотно ставит персонажей собственных рассказов в опасное положение, но самая опасность эта – только «внешнее воплощение внутреннего страха», кошмар перед чучелами, что практически обыгрывается в рассказе «Человек и змея».

В этом рассказе налицо Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры истинное, до погибели пугающее чучело. Если в «Глазах пантеры» безопасным «пугалом» является злосчастная Айрин, которая гибнет от пули жениха, то в рассказе «Без вести пропавший» опасность реализуется уже в реальном чучеле: наведенное в лоб Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры, но издавна разряженное ружье одной только опасностью погибели делает свое дело – убивает рядового Спринга. В «Соответствующей обстановке» ситуация доведена до максимума: мальчуган, заглянувший ночкой в окно, под воздействием подходящей обстановки преобразуется Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры в сознании напуганного человека в призрак самоубийцы.

Бирс свирепо расправляется со своими призраками, но более бесчеловечен он и к их жертвам – исполнителям его творческих планов. Гилбрукские мещанины все без исключения трусы, и Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры, как трусы, они задумываются ногами либо руками в суматошной свалке. Если уж привиделась одному из их «красная свитка» – дух погибшего Сайласа Димера, так не найдется ни 1-го адекватномыслящего во всем городке, который не Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры поддался бы коллективному самогипнозу.

Импульс к созданию легенд о сверхъестественном продолжает оставаться действующим на южноамериканском материке и «Сцены и нравы Фишер-ривер» Скитта (Х.И. Тальферро), размещенные в 1859 г., содержат Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры северо-калифорнийские истории, циркулировавшие, как считают, в 20-х годах. Они являются, возможно, обычными эталонами историй о пионерах и включают охотничьи побасенки дяди Дэйви Лейна, который вошел в пословицу собственной способностью сочинять небылицу Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры. Сюда же относится истории о пантерах (легли в базу рассказа Бирса «Заколоченное окно»), медведях, рогатых змеях и бизонах, схватках на фронтире, смешные рассказы о новеньких и местных знаменитостях, специальные варианты легенды об Ионе и Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры ките. Подобные истории, сохранившиеся еще в старенькых газетах, альманахах, хрониках графств и приходов, также в памяти народа как и раньше в ходу там, где еще помнят о фронтире страны. Как проф журналист Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры, Бирс, непременно, был отлично знаком с схожими публикациями. И внимательное исследование сюжетного строя рассказов писателя дает нам возможность прийти к выводу, что Бирс не просто передавал государственный спектр охотничьих Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры рассказов эры фронтира и историй о пионерах, но впрямую заимствовал и обрабатывал более обычные истории и смешные рассказы, которые легли в базу таких его рассказов как «Заколоченное окно», «Глаза пантеры», «Пересмешник» и «Соответствующая Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры обстановка». В последнем устами 1-го из персонажей практически дается ссылка на «подзаголовок рассказа, написанного в номере «Вестника», где черным по белоснежному числится «Рассказ с привидениями» и «заметку из «Таймс». В рассказе «Глаза Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры пантеры», к примеру, ужасы оправданы и магия исчезает, по-настоящему жалко и безрассудную даму, и полюбившего ее храброго человека. Ее безумие мотивировано, как может быть мотивировано безумие. По-человечески понятны и горе, и боязнь Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры сойти с мозга.

В одинокой, заброшенной хижине скоропостижно погибает возлюбленная супруга; но этого не достаточно. Нужно еще, чтоб ворвалась ночкой пантера и загрызла неостывший труп («Заколоченное окно»). Это событие, пожалуй, не увеличивает Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры ужас, а, напротив, ослабляет его. Такие излишества встречаются у Бирса не изредка.

Критиками и историками американской культуры уже отмечалось воздействие фольклорного материала на форму и содержание американской литературы XIX-XX Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры вв. В качестве примеров они ссылаются на «Там, позади», автобиографию Уэйлина Хога, в базе которой лежат фольклорные мотивы и народные обычаи; «Мифы о Линкольне» Ллойда Льюиса, отражающие результативную способность янки к мифотворчеству Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры, и «Джона Генри» Роарка Бредфорда, «маленький эпос, полуфантазию с катастрофическим подтекстом». «Радуга у меня за плечами» Х.У. Одама и «Я вспоминаю» Рида являют собой достойные внимания варианты фольклорной базы в автобиографическом произведении, в Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры первом случае – измышленной, во 2-м – фактографической. «Дьявол и Дэниэл Уэбстер» Стивена Винсента Бине и история Уиндвегона Смита, сделанная Уилбером Шрамом – примеры филигранной обработки небылиц, а истории вроде «Медведя» Фолкнера Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры и «Под луной Юга» Марджори Киннен Роллингс показывают живучесть охотничьих побасенок.

Писателей южноамериканского Запада, выступивших после Штатской Войны – Артимеса Уорда, Джоакина Миллера, Брета Гарта, Марка Твена (в числе их был и Амброз Бирс) – отличала Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры колоритная театральность; они все хранили верность манере юмористического преувеличения, восходящей к ранешным негритянским песенкам и амплуа «парня из деревни» актера-комика Чарльза Мэтьюза, к Сэму Синку Хэмбертона, к выходкам Дэйви Крокетта Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры, к бессчетным пиратским изданиям юмора янки, также к «Запискам Биглоу» Лоуэлла, острословью Холмса и Гансу Брейтману Лелланда.

Таким макаром, можно констатировать, что к тому времени, как Бирс заходил в литературу, в Америке Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры уже была богатая традиция литературной адаптации фольклорного материала. Естественные и самопроизвольные методы его распространения (певец, сказитель либо рассказчик, в роли которых в XIX веке часто выступали разъезжающие по всей стране страховые агенты Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры, торговцы и т.д.) дополнялись печатной продукцией и средством проф артистов. Кроме листков, страну наводняли сотки песенников и альманахов, важнее которых, вобщем, оказались газеты. Фактически с того времени, как печатная продукция Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры стала дешевенькой и общедоступной, а чтение и письменность – неиндивидуальным явлением, фольклор стало тяжело отличать от пользующейся популярностью либо устной литературы и напротив. Редакторы в каждом городке следовали практике местных изданий, посвящая статьи старенькым песням Амброз Бирс и американский фольклор - Кафедра зарубежной литературы и художественной культуры и историям. Весь этот печатный материал оказал свое действие при разработке всенационального фольклора, который по другому ограничивался бы отдельными регионами.




altajskij-centr-razvitiya-dobrovolchestva-priglashaet-k-uchastiyu-v-on-lajn-akademii-razvitiya-dobrovolcheskih-iniciativ.html
altajskij-gosudarstvennij-teatr-muzikalnoj-komedii.html
altajskij-kraevoj-pedagogicheskij-licej-stranica-6.html